УЗНАЮТ ЛИ, ЧТО МЫ ЕГО УЧЕНИКИ?

«По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь меж собою» (Ин. 13, 35). Слова, которые не могут не заставить нас задуматься. О нас самих и о сегодняшнем дне нашей Церкви. Полагаю, что задуматься мы должны серьезно, ответственно и без страха.

Возможно ли сегодня узнать в нас Его учеников – вот по этому признаку, Самим Спасителем обозначенному как главный?

Мой ответ неоднозначен, биполярен. За десять лет в Церкви я встретила столько прекрасных, истинно любящих, самоотверженных людей, сколько не встретила бы, наверное, и за сто лет вне церковной ограды. От церковной бабушки до митрополита, от мальчика-семинариста до престарелого, много битого советской властью протоиерея. Все эти люди помогали мне жить. Оказавшись в Церкви – сначала как прихожанка, затем уже и как работник епархиального отдела, церковный журналист, – я обрела, наконец, для себя ту среду, в которой нуждалась всю предыдущую жизнь. А одна моя знакомая, не будучи человеком воцерковленным, не очень понимая, что есть Православие и Церковь, пришла в епархиальный отдел работать по своей технической специальности. И долго пребывала в радостном недоумении: «Неужели такие люди еще бывают? Я только с ними осознала, сколько во мне злого».

Всё это говорит о том, что завет Христов в сегодняшней Церкви не забыт и не потерян, но – это один полюс, а теперь о другом.

Почему в Церкви сегодня столько людей травмированных, измученных хроническим стрессом, находящихся в сложной, даже критической душевной ситуации? Почему так распространены конфликты, обиды? Почему столько незаживающих ран?

Для начала хотя бы ценить человека и то, что он делает – уже неплохо

Почему мы так часто друг друга не ценим?Ценить – это не то, что любить, верно. Но для начала хотя бы ценить человека и то, что он делает – уже неплохо. Поверьте, здесь нет никакой личной жалобы: меня-то как раз ценят, и благодарность за свою работу я чувствую. Но именно эту печальную ситуацию – когда человека просто не ценят, того, что он делает, как бы и не замечают – я наблюдала не раз и не два. Причина такого отношения к человеку заключается, на мой взгляд, в том, что человек этот, в сане он будь или не в сане, никуда из Церкви не денется. За него не нужно держаться, поэтому его можно не беречь. Вот так же мы подчас относимся к своим близким: как к людям, которые все равно никуда от нас не денутся. Поэтому с ними можно не церемониться, расслабиться, разрядить раздражение и усталость; поэтому их совершенно необязательно благодарить за то, что они для нас делают. Другое дело – друзья: они терпеть не станут. Поэтому с ними мы куда обходительнее. При этом мы всегда готовы заверить себя и других в том, что близких своих мы на самом деле любим, и никакие друзья никогда с ними не сравнятся. Ну да, срываемся, взрываемся, рычим, повизгиваем, но ведь любим же!.. И в Церкви нередко срабатывает тот же стереотип: да люблю я их всех (хор, клир, отдел, приходской актив и т.д.), люблю! Ну, сорвался, ну, завелся на пустом месте, сделал из мухи слона, из мелкого промаха преступление, из легко разрешимой проблемы катаклизм, ну и что такого – рабочий момент. То ли еще в нашей истории бывало!.. Вы слышали про игумена Н-ского монастыря?.. Что я на его фоне?.. Вот и успокойтесь. Всё равно мы все друг друга любим, как Христос нам завещал…

Но любовь не есть голословное утверждение. Любовь есть подвиг ради ближнего. Подвиг состоит в том, чтобы видеть в ближнем – и в первую очередь в младшем, подчиненном, зависимом от тебя! – человека, личность, а не функцию; чтобы всякий раз ставить себя на его место; вникать в его ситуацию…

Но главное даже не это. Это ведь не только для православных, это для всех нормальных людей правило. А христианин должен видеть в ближнем своем, прежде всего, – христианина. Он должен любить, ценить, почитать и беречь его – именно за веру. За то, что он выбрал Христа, выбрал Церковь. Мы ведь живем в языческом окружении! Нас меньшинство. И всегда будет меньшинство, не зря же Христос назвал нас малым стадом. Исходя из этого, нам каждого своего человека беречь надо, как зеницу ока.

Мало у кого получится «видеть христианина» в каждом врущем певчем, непослушном послушнике

Да, кто-то, прочитав, скажет: у вас совершенно идеалистический, нереальный подход. А в реальности есть работа, есть служба, есть серьезная ответственность и строгие требования; а исполнители, как правило, крайне несовершенны. Мало у кого тут получится быть сущим ангелом и «видеть христианина» в каждом врущем певчем, неаккуратном алтарнике, нерадивом помощнике, невнимательном новостнике, непослушном послушнике и т.д. Так что не осуждай начальствующих, больших или маленьких…

Я не осуждаю, я как раз могу понять и простить человека, просто не выдержавшего нагрузки, не вынесшего своей собственной ответственности за всех и вся – и в какой-то момент сорвавшегося. Особенно ценю тех из них, кто находит в себе силы нажать на тормоза и даже попросить потом прощения у своего – пусть виноватого – подчиненного. Но как часто эти срывы в гнев бывают вызваны вовсе не ошибками и недостатками ближних, коллег или подчиненных. Разумная и необходимая строгость не имеет ничего общего с раздражительностью, вспыльчивостью, эгоцентричностью и т.д. Весь этот букет заставляет человека искать повода для разрядки. Разрядки того, что скопилось внутри, а это скопившееся в нас – вовсе не от любви. И тут, конечно, нельзя кивать на одних начальников, нужно почаще оглядываться на себя, потому что ответственность за Церковь – да, за Церковь, за то, как исполняются в ней Христовы заповеди – на нас точно такая же, как на них, как ни странно это для многих из нас звучит.

Церковь, по замыслу Божию, есть не система, а семья

Об отношении нашем друг к другу надо помнить, думать и без опасений говорить. Нас отвлекают от этого – по сути, от главного! – наши текущие задачи и проблемы. Их всегда много. В апостольские времена не было всего того, чем занимаются сегодня настоятели, клирики и штатные работники храмов, епархиальные управления и отделы, церковные издательства и т.д.; не было планов, отчетов, бухгалтерских смет, юридических процедур, не было этой большой и многообразной надстройки над базисом. Нас, сегодняшних, эта надстройка от базиса отвлекает, можно сказать, дезориентирует, постоянно создавая свои «рабочие» ситуации, свою систему отношений, не совсем, мягко говоря, апостольскую. Плюс к тому, неизбежная рутина утомляет, а многих просто совершенно выматывает. Но тем внимательнее нам нужно быть, тем глубже жить, тем тверже помнить: Церковь, по замыслу Божию, есть не система, а семья. Семья, в которой, безусловно, есть старшие и младшие, есть та иерархия, без которой и обычная человеческая семья не устоит; но в которой невозможно обезличивание человека, безразличие к его чувствам, к его личной ситуации.

Впрочем, и с чисто рабочей точки зрения все то, что не от любви – повышенный тон, жесткий напор на человека, наказание его стрессом, унижением – наихудший способ решения проблемы. Спокойный братский, сестринский, отеческий тон, доверие к человеку, поддержка его усилий, нормальное обсуждение возникшей проблемы – «Давайте вместе подумаем, почему у нас с вами не получается» – все это дает куда лучший результат. При таком подходе силы объединяются, чье-то неумение или природные недостатки компенсируются, ошибки становятся куда менее вероятными, потому что люди смотрят на ситуацию с разных сторон и уравновешивают друг друга. А когда человек оставлен со своими трудностями наедине, да к тому же истощен затяжным стрессом, и корвалол ему уже не помогает, и никто его не жалеет… Такой человек поневоле становится не очень хорошим работником. И по этой причине еще больше получает, и тут уже – замкнутый круг…

Общее место, все это знают? Теоретически – да, все. А на практике мы, видимо, не очень хорошо умеем выстраивать внутри себя иерархию значений, не всегда отличаем первичное от вторичного, главное от неглавного. Вот слова Христа: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга» (Ин. 13, 34), – и они суть наше главное (часть нашего главного, если быть точнее). Всё остальное – важно, да, но второстепенно.

К смирению нужно принуждать себя самого, а не других

Мы склоны впадать в максимализм и рассуждать по принципу: «Если ты действительно верующий, никакие обиды в Церкви тебе не страшны». На самом деле – страшны, и еще как. Человек в Церкви очень уязвим, беззащитен: он ведь не со сжатыми кулаками в нее пришел, не с готовыми к бою локтями, не место под солнцем себе отвоевывать, а – верить, любить, служить. Открытый пришел, с доверием, с очень большими и совершенно оправданными на самом деле ожиданиями. Потому защищаться не готов. Это во-первых. Во-вторых, каждый из нас знает уже на собственном опыте, что вера и возрастание в вере – это тяжелый труд, это, по чьему-то удачному сравнению, бег вверх по эскалатору, едущему вниз. Наша взаимная любовь – это единственная реальная поддержка, которую мы можем друг другу оказать. Без этой поддержки человек изнемогает, и у него возникают серьезные духовные проблемы – проблемы веры. Это мне тоже доводилось наблюдать – когда в неокрепшем еще духовно, но уже серьезно травмированном человеке вера слабела и гасла. И нет, поверьте, ничего хуже, чем пытаться лечить такого человека псевдоблагочестивыми поучениями: «Если ты христианин, ты должен смириться с тем, что к тебе так отнеслись; ты должен помнить, что по грехам своим не того еще достоин». К смирению нужно принуждать себя самого, а не других; а вылечить от нелюбви можно только любовью.

Наконец, нам нужно помнить о дядюшке Баламуте, племяннике его Гнусике и тех их сродниках, имя которым легион. Тем, кто сомневается в полезности книги Клайва Стейплза Льюиса «Письма Баламута» для православного христианина, могу сообщить, что мне ее в свое время дал почитать хорошо известный посетителям этого сайта игумен Нектарий (Морозов). В этой книжке старый бес Баламут подробно инструктирует своего племяша, обучая его искусству расставления ловушек для человеческих душ, и самые опасные ловушки ставятся именно там, где человек делает шаг к Врагу бесов, Богу. Странно было бы предположить, что эта шустрая публика не крутится денно и нощно вокруг людей Церкви, не изобретает для них все новые и новые, отвечающие духу времени ловушки. «За мирянином один бес ходит, за священником десять, за монахом пятьдесят, а за епископом сто» – это тоже, наверное, близко к истине. Бес не сильнее человека, если человек с Богом; но вот тут-то и встает перед нами вопрос, всегда ли, во всем ли мы с Ним.

Здесь, конечно, не только об отношениях меж начальниками и подчиненными нужно говорить, но и об отношениях внутри приходской общины, о том, существует ли эта община в реальности – или люди, годами ходящие в один и тот же храм, остаются друг другу чужими. Неплохо бы здесь напомнить и о лишних строгостях, замечаниях, придирках, одергиваниях, жертвами которых становятся люди в некоторых монастырских и не только монастырских храмах… Но я боюсь уйти в сторону, в чащу несколько иных уже проблем. Мне кажется, что в любой ситуации важно помнить: всё, что сказано Христом, сказано настолько же для нас с вами, насколько для Его непосредственных учеников. И какой будет Его Церковь, насколько она будет соответствовать своему предназначению – зависит от каждого из нас, кем бы этот каждый ни был: священником или мирянином, семинаристом или архиереем, игуменией или ученицей воскресной школы.

«Соль – добрая вещь; но ежели соль не солона будет, чем вы ее поправите? Имейте в себе соль, и мир имейте между собою» (Мк. 9, 50).


Марина Бирюкова

    ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Mail.Ru