ОБЕТОВАННАЯ. ОБЫДЕННАЯ. СВЯТАЯ…
Какая она?
Земля Обетованная. Израиль. Святая Земля.
Какие разные ассоциации и эмоции вызывают слова, которые в итоге очерчивают одно и то же пространство на поверхности нашей планеты – такой бескрайней и такой малой на фоне необъятной Вселенной.
Вифлеем и Назарет, Гефсимания и Хеврон, Вифания и Еммаус, Галилея и Сион, Самария и Фавор и, конечно же, Иерусалим – какие загадочно-далекие и… такие знакомые места. Ведь сколько хожу в храм и читаю Евангелие, столько мысленно прикасаюсь к Святой Земле и путешествую по родине Того, Кто для каждого христианина – главная, центральная Личность в истории человечества.
Тексты Библии внушают чувство особого благоговения к названиям гор и долин, городов и небольших селений Палестины, от них веет такой глубокой древностью и святостью, что дух захватывает.
Однако здесь по-прежнему живут люди, которые каждый день решают свои насущные, житейские проблемы. И заботы эти вряд ли особо отличаются от будней любого другого народа. Это не музей и не раскопки, где всякому желающему демонстрируют полузасыпанные песком времени святилища, дворцы и жилища простых смертных…
И все-таки эта земля особая – святая.
Через время и пространство
Когда пассажиры нашего авиалайнера расселись по местам и пристегнули ремни, стало ясно: большинство летит не на Святую Землю, а просто – домой или в гости. В общем, в государство, имя которому – Израиль. На чистейшем русском языке обсуждают, где и на какую маршрутку лучше сесть в аэропорту. Ощущение, что ты не в самолете, который вот-вот отправится за тридевять земель, а в пригородном автобусе. Они знают, на какую улицу поедут, на какой остановке выйдут. Знают, что их ждет. А я не знаю…
Взлетели… И реальности не стало! Словно машина времени или космический челнок, самолет мягко, почти неощутимо несет меня сквозь толщу времени и пространства туда, где родился Сын Божий, где Он ходил по земле, где воскрес и вознесся на Небо. Эта земля помнит Его. Там все вещественное, земное, осязаемое может поведать о Небесном… Только если ты будешь слушать и слышать…
Эта земля помнит Его. Там все вещественное, осязаемое может поведать о Небесном. Только если ты будешь слушать и слышать…
За иллюминатором – непроницаемый мрак. Но вот вдали неясное свечение – приближаемся к Тель-Авиву. Когда самолет парит уже над самим городом – смотрю и не могу оторваться… Там, внизу – изысканное ожерелье, усеянное тысячами, нет, миллиардами драгоценных камней, они мерцают и переливаются мягким, теплым светом среди вязкой темноты ночи. В первый раз наблюдаю из самолета огни ночного города. Сердце радостно трепещет, что так волшебно и таинственно начинается встреча со Святой Землей.
Приветствую тебя, земля пророков и апостолов!
Вифлеем
Едем в Вифлеем. У нас изумительный гид по имени Сергей. Бесподобно эрудированный! Его речь насыщена словами из старославянского языка – «дабы», «иже», «ибо». Всю дорогу слушали музыку литературного языка. Кое-кто в автобусе не то с иронией, не то с раздражением порой переспрашивал значение сказанного. А Сергей без тени обиды, без укора пояснял. Видно было – любит он эти слова и уступать лениво-развязному сленгу современного человека не хочет.
Нынче Вифлеем находится на территории Палестинской автономии. Гражданам Израиля туда нельзя. После погранпункта нас пересадят в другой автобус, дадут нового экскурсовода – араба.
Вот и граница. Останавливаемся. Израильский пограничник спрашивает у Сергея: «Кого везете?» А тот вдруг: «Руссо туристо». В ответ без паузы: «Облико морале». Автобус взрывается дружным смехом… Пограничник, не входя, делает знак, чтобы проезжали без проверки.
Пещера Рождества
В храме Рождества Христова нет ярких красок или деталей. Темные, как бы покрытые патиной стены, иконы, колонны – кажется, что ты уже в пещере. Но она где-то впереди, рядом с алтарем.
Ждем, когда подойдет наша очередь. В пол-уха слушаю гида, все мысли об одном: где же вход в пещеру? Очередь упирается в стену. На ней Вифлеемская икона Божией Матери, единственная в целом мире, где Богородица улыбается… С тихой улыбкой Пречистая смотрит на всех, кто пришел поклониться Рождеству Ее Божественного Сына.
А поклоняются все без исключения. Главные святыни этого храма нельзя увидеть, не поклонившись. Даже войти невозможно, не склонив голову, – притолока узкого дверного проема на уровне плеч.
Слева от иконы Пречистой полукруглые ступени, постепенно сужаясь, обрамляют углубление и узкий проем, ведущий вниз. Вот он – вход в пещеру Рождества! Лица, глаза… Кто-то суетится, кто-то ругается, кто-то сосредоточенно молчит. Все как всегда – суета рядом со священным.
Медленно, как в узкое горлышко песочных часов, людской поток течет в потаенный полумрак пещеры, куда-то в глубину, в суть. Здесь каждый человек погружается в тайну, ведь все, что связано с Богочеловеком – и Его рождение, и смерть, и воскресение, – тайна. Мы можем только знать, что это было, но понять как – никогда.
Пещера, где родился Божий Сын, скромна. Ни позолоты, ни драгоценных камней… Сделав земной поклон (а иначе не приблизиться к святыне) и поцеловав серебряную звезду, вытираю слезы, но их так много… Что это – благодарность? Радость? Ощущение собственного недостоинства? Тысячу раз прав архиепископ Иоанн (Шаховской) – все слова бессильны выразить в полноте то, что переживаешь в подобные моменты:
И покрывается их тусклой мглою
Иерусалим
Город на семи холмах. Так много уже о нем сказано и написано… Что добавить? Только поклониться месту, где совершились великие дела Промысла Божия о роде человеческом. Недаром сами иудеи говорят не «прийти в Иерусалим», не «приехать», а взойти…
Белый город, ослепительно белый в лучах щедрого южного солнца. Говорят, улицы его и мостовые более, чем камни всех городов земных, политы кровью сражавшихся за обладание им. А колыбель христианства, град Царя Небесного – все равно белый, светоносный! Несмотря и вопреки…
Хочется молчать и плакать
Гефсиманский сад… Древние оливы… Говорят, это те самые, среди которых в ночь перед распятием молился Христос. Камень, на который Он опирался, измученный внутренней борьбой и ожиданием мучительной смерти. Он слишком хорошо знал, что Ему предстоит. И так нуждался в поддержке. Сказал ученикам: «Душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною». А они уснули…
И в нашей жизни бывают часы как в Гефсиманском саду: родные, близкие, друзья вроде бы есть, но они не могут вместе с тобой или за тебя понести твою боль. И когда «душа скорбит смертельно» – хочется молчать и плакать! А впрочем, каждый переживает это по-своему. Но когда пик страдания миновал – чувствуешь себя калекой: жизнь продолжается, но, увы… без какой-то части души.
И кажется тогда, что нет в мире любви. Одна корысть, притворство, иллюзии… Но любовь всегда с нами. Только надо учиться любить – мы не умеем. И бывает так, что именно тогда, когда уже не веришь и не ждешь, Бог дает познать такое, что дух захватывает! И уже совсем неважно, какие скорби и ужас были до этого…
Голгофа
Храм Гроба Господня. Под его куполом – средоточие главных христианских святынь. Здесь совершились смерть и воскресение Спасителя. И как же не поклониться Голгофе, как не войти в Кувуклию?! А нам дают всего час, чтобы побыть здесь.
Идем к Голгофе. Где же паломники? Все вокруг ведут себя по-туристически: оживленно переговариваются, смеются, фотографируют, в общем, коротают время, пока подойдет очередь. Людское море колышется и шумит – все как в Эрмитаже, Лувре, Прадо. А мы – подле Голгофы…
Женщины, с которыми ехали в автобусе, восторженно делятся впечатлениями от лазерного шоу, на котором недавно побывали. Мягко напоминаю, где мы. Кивают головой. И снова вспоминают шоу. А мы – подле Голгофы…
Дорогие мои! Так хочется сейчас успеть сказать вам хоть пару простых слов о том, чего за всю жизнь не осознать до конца! Среди суеты, жары, разговоров, фотовспышек отчаянно пытаюсь молиться и думать только о Христе. Ведь мы – подле Голгофы!
Еще шаг – и я подойду к месту, где Бог изменил мир, будущее человечества, каждого из нас. Неужто я здесь, неужто?!
Еще шаг – и я подойду к месту, где Бог изменил мир, будущее человечества, каждого из нас. Неужто я здесь, неужто?!
На какой-то миг молитва – словно тугая струна, натянутая между землей и небом. Земля начинает колебаться и уходить из-под ног…
Сколько прошло времени? Было ли оно вообще? Снова – люди, вспышки фотоаппаратов, суета…
За всех!
Подле Голгофы столик со свечами и ящиком для пожертвований. Рядом – православный священник. Не знаю, поймет ли меня, но говорю, что хочу написать записку. Тут же подает ручку, листок бумаги и жестом предлагает сесть. Но не на его скромный стул, а в роскошное, обитое красным бархатом кресло напротив. Разве это для всех?! Он доброжелательно кивает головой – мол, садитесь. Робко пристраиваюсь на краешке. Волнуюсь и быстрым, рваным почерком пишу на белом листе имена родных, близких и тех, кто очень просил помолиться. Разберут ли, прочтут ли? Не знаю… Но верю: Господь знает всех, о ком вспомнила и кого из-за спешки забыла, но хотела помянуть. Он обязательно вспомнит…
Гроб Господень
Везде – очередь. Все хотят увидеть, прикоснуться. Окунаемся в людской поток, медленно текущий к Гробу Господню. Волнуемся – так хочется успеть! Рядом группа итальянцев, слева французы, сзади кто-то молится на незнакомом языке.
Боже мой! Все мы приехали из разных уголков земного шара. Наши дома разделяют тысячи километров. У нас, может быть, совсем разная жизнь, разные традиции, интересы. А тут все стали родными, своими. Мы – христиане, Твои чада, Господи. Мы пришли к Тебе, ищем Тебя, молимся Тебе. Вера объединяет нас. И Ты, Владыка, объединяешь – благодатью Своей и любовью. Вот и Гроб Господень, вот и Пасха!
Гробница Богоматери
Подземный храм на месте погребения Божией Матери. Везде на Святой Земле, возле каждой святыни – масса жаждущих увидеть, прикоснуться, помолиться… А тут, у гробницы, где три дня покоилось тело Преблагословенной, тишина и полумрак. Людей так мало, что можно свободно смотреть, прикасаться, молиться…
Садимся на скамейки рядом с гробницей, слушаем гида. В какой-то момент он умолкает. Удивительно – но все 30 человек тоже хранят молчание… Здесь хочется молчать… Благоговейная, трепетная, священная тишина заполняет все вокруг и внутри тебя. Надмирный, неземной покой длится в душе несколько минут, нет – целую вечность… «В Рождестве девство сохранила еси, во успении мира не оставила еси, Богородице…»
Метапель
С Анатолием Галеру мы познакомились по дороге в Эйлат, к Красному морю. Молдаванин из Кишинева. Больше 10 лет прожил в Израиле. Крайняя нужда, затронувшая тогда многих его земляков, заставила уехать за тридевять земель и ради достатка семьи работать вдалеке от родины, вдали от любимых виноградников.
Мягкий, ненавязчивый акцент почти не мешал воспринимать его достаточно путанный, но понятный русский. В Тель-Авиве, куда он пригласил нас на экскурсию, Анатолий особенно блистал своим умилительным наречием. Запомнилось, когда на рынке, указывая на лотки с аппетитным товаром, он воскликнул: «Фруктосухты!» Необыкновенно добрый, улыбчивый и открытый человек!
Много лет Анатолий ухаживал за престарелыми, работал метапелем. Одна старушка так привязалась к нему, что одно присутствие Анатолия улучшало ее самочувствие. Умерла она именно в тот самый и единственный день, когда ее метапель впервые отлучился ради срочных дел…
Русский магазин
На полках – знакомые этикетки продуктов из Украины, Беларуси и России. Русскоговорящие продавцы, среди которых бывшая минчанка Алла. Прошло всего три года с тех пор, как местом ее постоянной прописки стал город на берегу Средиземного моря.
При встречах с Аллой мы часто вспоминали Минск. Порой казалось, что вот откроешь дверь магазина, сделаешь шаг на улицу и окажешься на одной из улиц любимого города…
Алла относилась к нам не просто как к землякам – как к родным. Если бы не она и ее дочь Татьяна, знавшая, как казалось, все и обо всем, нам пришлось бы затратить гораздо больше усилий и денежных знаков для решения возникавших вопросов. Но стоило зайти в русский магазин за советом, и тебе искренне предлагали гораздо более того, на что ты надеялся.
В день отъезда Алла расплакалась. Прощались долго, тепло, искренне… Что ж, мы всегда ищем для себя лучшее. Но, приобретая, обязательно что-то теряем. У всякой медали – две стороны…
Бог рядом
Да! Все две недели на Святой Земле казалось, что Сам Господь заботливо водит за руку, опекает. Однако пора возвращаться… Оставалась проехать всего одну остановку – и аэропорт. А мы сели не в ту электричку. Все совпало – время, платформа, – а маршрут не тот! Стало тревожно… Очень.
Все две недели на Святой Земле казалось, что Сам Господь заботливо водит за руку, опекает
В вагоне подсказали, что лучше выйти на станции Лод. Тут же подумалось: здесь покоятся мощи святого великомученика Георгия Победоносца. Здесь он и родился. Святой Георгий, помоги!
Из-за нашей невольной ошибки мы потеряли целый час. А самолет, как, впрочем, и поезд, ждать не будет! К тому же Бен-Гурион – это не наш скромный минский аэропорт. Там пока разберешься, где что…
Вернулись на станцию пересадки. Как назло, никто не понимает русского! А времени на вторую ошибку нет… Замечаю, что один мужчина на перроне с какой-то доброжелательной улыбкой смотрит на нас. Обращаюсь к нему. Общаемся больше жестами. Он тоже едет в аэропорт. Вздыхаю с облегчением. Узнаю, что родители еще ребенком привезли его в Израиль из Грузии. Почему-то кажется, что он очень рад слышать русский язык. Почему? Один Бог знает.
Наш случайный попутчик называет свою родину не «Грузия», а «Джорджия». А ведь это в честь святого Георгия! Возвращается чувство покоя – Бог и Его святые всегда рядом! И не только на Святой Земле. Так что, душе моя, не бойся, только веруй!
Post scriptum
Прощай, земля пророков и апостолов! Тексты Библии внушают чувство особого благоговения к названиям твоих гор и долин, городов и небольших селений, от них веет такой глубокой древностью и святостью, что дух захватывает!
Однако здесь по-прежнему живут люди, которые каждый день решают свои насущные, житейские проблемы. И заботы эти вряд ли особо отличаются от будней любого другого народа…
И все-таки эта земля особая – святая.
Современный Иерусалим
Кресты русского монастыря над Гефсиманией
Тель-Авив — город контрастов
Вифлеемская (улыбающаяся) икона Богородицы
Место, где родился Христос
Все, что душою родилось живою…
Белый, светоносный город Иерусалим
В Иерусалиме
Вот и мы с подругой Валентиной взошли в Иерусалим
Моление в Гефсиманском саду
Оливы в Гефсиманском саду
Богомольцы у Голгофы
Возле храма Гроба Господня
Камень помазания
Один из алтарей храма Гроба Господня
Многоязычная очередь к Кувуклии
Рядом с Кувуклией. Свеча с Благодатным Огнем
Вход в Гробницу Божией Матери
Гробница Божией Матери
Метапель Анатолий
Эйлат. Горы Синайского полуострова
Статуя великомученика Георгия Победоносца
Елена Наследышева
